Матрично Конструкторское Бюро (МКБ)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Матрично Конструкторское Бюро (МКБ) » Волшебный Мир Искусства » Старая добрая классика


Старая добрая классика

Сообщений 91 страница 101 из 101

91

Натали ! Натали! 

Старая добрая классика

92

Старая добрая классика

93

Старая добрая классика

94

Все МУШкетёры, а также представители RC , разной комплекции, разфасованы вот по ентим мешкам:

А то Анджелина Джоли, Анджелина Джоли! Якая там Жжоли...

Великолепная Солоха!

Старая добрая классика

95

Благовещенская написал(а):

Великолепная Солоха!

А знает ли Благовещенская какое определение даёт Солохе Толковый словарь живого великорусского языка Даля?

солоха
жен. , пск. , твер. русалка, лопаста пермяц.

| неряха, нечесанная девка, раскосмаченная;
| нерасторопная женщина.

Даль В.И.. Толковый словарь Даля, 1863-1866.

96

Загадочный написал(а):

| неряха, нечесанная девка, раскосмаченная; нерасторопная женщина.


Солоха — одна з рідкісних назв для відьми, засвідчена в український пам'ятках XVII століття

То бишь КОСМАТЬ , нечёсанная в данном контексте означает девственность , дикость , её волос не касался гребень зубьями своими частыми . Это хтонический аспект первородной материи . Яйцеклетка, как основание структуры .

Космы расчёсанные гребнем становятся прядями - локонами , это аспект сущностного соединения двух полярностей , дающий плод своего взаимодействия .

Старая добрая классика

Чёрт - черта - зубец - реза , как структура создающая первичный порядок - время , на основе разделения - отличия и создания первичных пропорций . Астрологический и символический сигнификатор - Крон - Сатурн . При этом следует различать такие аспекты этого Архетипа , как Уран и Сатурн , прорыв и время , второе образуется после первого . Когда на фундаментальном уровне эти принципы - Космы и Гребень , близки к Эросу и Танатосу , Венера и Плутон , Персефона и Аид , Телец - Скорпион , где Телец связан с Раком , а Скорпион с Козерогом . Эти первичные Силы созидания и разрушения отображает руна Турисаз
Старая добрая классика

Отредактировано Древень (2017-05-16 13:03:38)

97

Загадочный написал(а):

А знает ли Благовещенская какое определение даёт Солохе Толковый словарь живого великорусского языка Даля?


Ессно ведаю. Як знаю и то, шо ЗОЛУ(ш)ка, ЗОЛО(в)ка и СОЛО(...)ха одно и то же. Наша любимая зълъва, zъlу, zъlъvа.

Но шо больше всего впечатляет в ведании советских кинематографистов, отважившихся снять кино по Гоголю (ни один холливудский ужастик не сможет составить конкуренцию), так енто то, шо чертяка отсвечивает РЫЖИМ сиянием, да. Также два раза показано  :rolleyes: как он зыркает из мешка ПРАВЫМ глазком.

Древень написал(а):

Чёрт - черта - зубец - реза , как структура создающая первичный порядок - время , на основе разделения - отличия и создания первичных пропорций .


ЧЕРТКов то же шо ЧЕРЕДков. ЧЁРТ - ЧЕРЁД.

Всему свой ЧЕРЁД. Т.е. Время разбрасывать камни и Время собирать их.

К тому же Благовещенская представила Солоху с ДВУМЯ КОСицами, на одной - БАНТ. А руки! Какие прекрасные руки - с ума можно сойти от их пластики и изящества! Потерять покой и сон! Бегать по берегу Атлантического океана до посинячки! Какая там Анджелина Джоли-Малефисента! Какая Лидия Милюзина! Людмила Хитяева - изтинная Солоха!

Отредактировано Благовещенская (2017-05-16 15:05:43)

98

99


Старая добрая классика

100

Кошка под дождём

Вот тут выделил, это уже по поводу послания "The Economist ". Рассказ есть  явное послание об усталости от прежних либеральных заправил постмодерна. И большого желания вернуться в мир старых и добрых форм традиционной классики.


В отеле было только двое американцев. Они не знали никого из тех, с кем встречались на лестнице, поднимаясь в свою комнату. Их комната была на втором этаже, из окон было видно море. Из окон были видны также общественный сад и памятник жертвам войны. В саду были высокие пальмы и зеленые скамейки. В хорошую погоду там всегда сидел какой-нибудь художник с мольбертом. Художникам нравились пальмы и яркие фасады гостиниц с окнами на море и сад. Итальянцы приезжали издалека, чтобы посмотреть на памятник жертвам войны. Он был бронзовый и блестел под дождем. Шел дождь. Капли дождя падали с пальмовых листьев. На посыпанных гравием дорожках стояли лужи. Волны под дождем длинной полосой разбивались о берег, откатывались назад и снова набегали и разбивались под дождем длинной полосой. На площади у памятника не осталось ни одного автомобиля. Напротив, в дверях кафе, стоял официант и глядел на опустевшую площадь.

Американка стояла у окна и смотрела в сад. Под самыми окнами их комнаты, под зеленым столом, с которого капала вода, спряталась кошка. Она старалась сжаться в комок, чтобы на нее не попадали капли.

– Я пойду вниз и принесу киску, – сказала американка.

– Давай я пойду, – отозвался с кровати ее муж.

– Нет, я сама. Бедная киска! Прячется от дождя под столом.

Муж продолжал читать, полулежа на кровати, подложив под голову обе подушки.

– Смотри не промокни, – сказал он.

Американка спустилась по лестнице, и, когда она проходила через вестибюль, хозяин отеля встал и поклонился ей. Его конторка стояла в дальнем углу вестибюля. Хозяин отеля был высокий старик.

– Il piove1, – сказала американка. Ей нравился хозяин отеля.

– Si, si, signora, brutto tempo2. Сегодня очень плохая погода.

Он стоял у конторки в дальнем углу полутемной комнаты. Он нравился американке. Ей нравилась необычайная серьезность, с которой он выслушивал все жалобы. Ей нравился его почтенный вид. Ей нравилось, как он старался услужить ей. Ей нравилось, как он относился к своему положению хозяина отеля. Ей нравилось его старое массивное лицо и большие руки.

Думая о том, что он ей нравится, она открыла дверь и выглянула наружу. Дождь лил еще сильнее. По пустой площади, направляясь к кафе, шел мужчина в резиновом пальто. Кошка должна быть где-то тут, направо. Может быть, удастся пройти под карнизом. Когда она стояла на пороге, над ней вдруг раскрылся зонтик. За спиной стояла служанка, которая всегда убирала их комнату.

– Чтобы вы не промокли, – улыбаясь, сказала она по-итальянски. Конечно, это хозяин послал ее.

Вместе со служанкой, которая держала над ней зонтик, она пошла по дорожке под окно своей комнаты. Стол был тут, ярко-зеленый, вымытый дождем, но кошки не было. Американка вдруг почувствовала разочарование. Служанка взглянула не нее.

– Ha perduta qualque cosa, signora?3

– Здесь была кошка, – сказала молодая американка.

– Кошка?

– Si, il gatto4

– Кошка? – служанка засмеялась. – Кошка под дождем?

– Да, – сказала она, – здесь, под столиком. – И потом: – А мне так хотелось ее, так хотелось киску…

Когда она говорила по-английски, лицо служанки становилось напряженным.

– Пойдемте, синьора, – сказала она, – лучше вернемся. Вы промокнете.

– Ну что же, пойдем, – сказала американка.

Они пошли обратно по усыпанной гравием дорожке и вошли в дом. Служанка остановилась у входа, чтобы закрыть зонтик. Когда американка проходила через вестибюль, padrone5 поклонился ей из-за своей конторки. Что-то в ней судорожно сжалось в комок. В присутствии padrone она чувствовала себя очень маленькой и в то же время значительной. На минуту она почувствовала себя необычайно значительной. Она поднялась по лестнице. Открыла дверь в комнату. Джордж лежал на кровати и читал.

– Ну, принесла кошку? – спросил он, опуская книгу.

– Ее уже нет.

– Куда же она девалась? – сказал он, на секунду отрываясь от книги.

Она села на край кровати.

– Мне так хотелось ее, – сказала она. – Не знаю почему, но мне так хотелось эту бедную киску. Плохо такой бедной киске под дождем.

Джордж уже снова читал.

Она подошла к туалетному столу, села перед зеркалом и, взяв ручное зеркальце, стала себя разглядывать. Она внимательно рассматривала свой профиль сначала с одной стороны, потом с другой. Потом стала рассматривать затылок и шею.

– Как ты думаешь, не отпустить ли мне волосы? – спросила она, снова глядя на свой профиль.

Джордж поднял глаза и увидел ее затылок с коротко остриженными, как у мальчика, волосами.

– Мне нравится так, как сейчас.

Мне надоело, – сказала она. – Мне так надоело быть похожей на мальчика.

Джордж переменил позу. С тех пор как она заговорила, он не сводил с нее глаз.

– Ты сегодня очень хорошенькая, – сказал он.

Она положила зеркало на стол, подошла к окну и стала смотреть в сад. Становилось темно.

Хочу крепко стянуть волосы, и чтобы они были гладкие, и чтобы был большой узел на затылке, и чтобы можно было его потрогать, – сказала она. – Хочу кошку, чтобы она сидела у меня на коленях и мурлыкала, когда я ее глажу.

– Мм, – сказал Джордж с кровати.

– И хочу есть за своим столом, и чтоб были свои ножи и вилки, и хочу, чтоб горели свечи. И хочу, чтоб была весна, и хочу расчесывать волосы перед зеркалом, и хочу кошку, и хочу новое платье…

– Замолчи. Возьми почитай книжку, – сказал Джордж. Он уже снова читал.

Американка смотрела в окно. Уже совсем стемнело, и в пальмах шумел дождь.

– А все-таки я хочу кошку, – сказала она. – Хочу кошку сейчас же. Если уж нельзя длинные волосы и чтобы было весело, так хоть кошку-то можно?

Джордж не слушал. Он читал книгу. Она смотрела в окно, на площадь, где зажигались огни.

В дверь постучали.

– Avanti6, – сказал Джордж. Он поднял глаза от книги.

В дверях стояла служанка. Она крепко прижимала к себе большую пятнистую кошку, которая тяжело свешивалась у нее на руках.

– Простите, – сказала она. – Padrone посылает это синьоре.

101

Старая добрая классика


Вы здесь » Матрично Конструкторское Бюро (МКБ) » Волшебный Мир Искусства » Старая добрая классика