АЙ ДА Морозов!

http://unbelievable.su/articles.php?id=484

По словам Морозова, при изучении истории Древнего мира его всегда удивляло таинственное сходство трех периодов в истории Римской империи. Так, в Италии из первичной демократии возникло военно-монархическое государство, созданное двумя братьями Ромулом и Ремом. Потом Ромул убил брата, стал единовластным правителем, был признан святым, в его честь строили храмы и служили молебны. Просуществовав два с половиной столетия, эта монархия пала, настало смутное время, потом установилась было республика, но тут к власти пришли два соправителя и установили новую монархию. Потом один из них — Октавиан — умертвил другого — Антония, был признан святым — Августом и умер в славе. Но опять: прошло два с половиной века на смену монархии Августа пришло смутное время, нахлынула новая волна, и два соправителя Константин и Люциний создали третье монархическое государство, простершее свою власть на территории Балканского полуострова, Ближнего Востока, Египта и Италии. И та же история: умертвивший соправителя Константин причислен к лику святых, ему служат молебны, а через два с половиной века монархия распадается, и на ее территории возникают средневековые республики и княжества...
«Все это было для меня совершенно непонятно до тех пор, — писал Морозов, — пока мне не удалось установить астрономическим путем, что евангельский Христос был столбован (распят.— Ред.) 21 марта 386 года, что Апокалипсис был написан 30 сентября 395 года и что гонитель христиан Нерон списан с императора-консула Валента. при котором тоже было гонение на христиан». Если Нерон — Валент, то и все императоры Второй империи могут иметь аналогов в Третьей. И не исключено, что такая же зависимость существует и для царей Первой империи.
Проведя скрупулезный анализ источников, Морозов пришел к выводу: все Второе Римское царство во главе с Августом Цезарем списано с Третьего царства, единственно реально существовавшего в Византии, а Первое царство Ромула и Рема, а также библейское «царство Давида» оказались миражами миража. Вместе с этими царствами исчезло из рассмотрения «все христианство первых трех веков нашей эры и все иудейство до появления на свет Ария-Арона в конце III века нашей эры. Понятно стало и то, что ни одно из солнечных и лунных затмений не оправдалось до конца III века, а с IV века все оправдались».
Но если не было Юлия Цезаря, Помпея, Клеопатры, Ганнибала, то откуда же взялись в Риме античные дворцы, триумфальные арки, статуи, Колизей?
Чтобы ответить на эти вопросы, следует вместе с Морозовым совершить вылазку в то самое «мрачное Средневековье», о котором почему-то скупо пишут в наших учебниках истории...
«Для верного понимания древней истории, — писал Морозов, — мы должны освободить себя от привитой нам с детства идеи, что Римская империя вышла из итальянского Рима». Никогда этот город, стоящий среди болот в сорока километрах от устья мелководного Тибра, не мог соперничать с Константинополем на Босфоре, расположенным на берегах двух континентов и связанным морскими путями с Балканской Романией, Румелией, Грецией и Греческим архипелагом, Малой Азией, Египтом, Тунисом и Южной Италией. Самой природой поставленный в центр Средиземноморского мира Константинополь закономерно стал с 324 года н. э. столицей Великой Римской империи, граждане которой именовали себя не византийцами, не греками, не эллинами, а ромаями, то есть римлянами. Итальянский же Рим был в это время третьестепенным городком, имевшим значение лишь как религиозный центр наподобие Мекки или Лхасы.
Но значение этого городка возрастало по мере того, как формировалось христианство, оказывая все большее и большее влияние на политическую, общественную и частную жизнь людей Западной Европы. И на протяжении нескольких столетий главное внимание римской церкви сосредоточивается на нескольких направлениях деятельности, необходимых для процветания города.
Прежде всего драматической особенностью Рима было то, что, претендуя на духовную власть над всем миром, он не мог оборонить себя даже от мелких соседей. И постоянной заботой римских понтифексов, а потом и пап, был поиск могущественных светских покровителей. Далее процветание города и церкви зависело от притока паломников, для чего требовалось создать и постоянно поддерживать любой ценой престиж и славу города: привлечением всевозможных реликвий и мощей, строительством роскошных дворцов и храмов, проведением массовых шествий, увеселений и зрелищ, распространением сведений о былом могуществе и славе города Рима. Действуя в совокупности, все эти мероприятия создали условия для одной из величайших фальсификаций в истории.
Вот несколько примеров. Грегоровиус — самый авторитетный историк по истории средневекового Рима. Он настолько пропитан идеологией величия древнего Рима, что, описывая величественные сооружения, дворцы и здания, видит в них только бледные подобия того, что было на их местах в древности. Так, глядя на знаменитый Пантеон, построенный при понтифексе Бонифации IV в 608—615 годах, он не забывает отметить, что на этом месте стоял много веков заброшенный языческий храм, пока Бонифаций IV на его руинах не устроил вновь храм, но уже христианский... Вот знаменитый водопровод, будто бы «построенный еще рабами Рима». Он вступил в строй при понтифексе Адриане I (772—795), но Григоровиус опять не преминул напомнить: водопровод-де только «восстановлен» Адрианом.
Возникает вопрос: на чем основывались такие категорические поправки? Чтобы ответить на этот вопрос, Морозов проштудировал два самых старинных путеводителя по Риму, с которых списывали все последующие авторы, и пришел к выводу: ни на чем, кроме легкомыслия авторов, эти труды не основаны. «Памятники, считаемые теперь за классические, часто обозначаются именами церквей, считающихся теперь за построенные будто бы на развалинах тех памятников».
В 1300 году Бонифаций VIII устроил в Риме знаменитое паломническое торжество в честь наступления XIV века; папская булла обещала полное отпущение грехов всем, кто посетит базилики Петра и Павла — и приток паломников ожидался беспримерным. К этому торжеству, считает Морозов, был построен знаменитый Колизей. «Невольно приходит в голову, что такое здание воздвигнуто было первоначально для какого-то исключительного турнира во славу Мадонны. Все его устройство приспособлено к этому, а сообщения о его легендарном прошлом все позднего времени. Кстати, как замечает Морозов, гладиатор в переводе на русский означает «меченосец»...
В самых ранних документах римского сената, относящихся к XII веку, Морозов отыскал сведения о сдаче в аренду знаменитых якобы античных колонн Траяна и Антонина, а также арки Тита. Из этих документов явствовало, что эти сооружения приносили своим владельцам какие-то доходы, а раз так, то легенды об их древнем происхождении могли сочиняться с корыстной целью. Не исключено, что не всегда собственники этих сооружений могли устоять перед искушением и при реставрациях и ремонтах делали надписи в доказательство древности сооружения и происхождения рода.
Тогда же в XII веке в Риме появились и начали процветать семьи художников и скульпторов. «Помещаясь в своих уединенных мастерских, — писал Морозов, — они среди шума и бедствий междоусобных войн создали всю классическую скульптуру, так как почти все папы без исключения уже заботились об украшении статуями церквей и дворцов, включая Ватиканский».
Отвечает Морозов и на вопрос о происхождении римских развалин, которые любителями и поклонниками древности рассматривались как неопровержимые доказательства существования античного Рима. В действительности же это следы ожесточенной борьбы за власть между сторонниками пап — гвельфами и их противниками гибеллинами в XII—XV веках. Однажды во главе гибеллинов оказался некий Бранкалеоне, который приказал разрушать замки и дворцы гвельфов. «Подкапывали основание, поддерживая башню деревянными подпорками, — писал очевидец,— потом зажигали их, и башня падала»... Таким образом во многих городах Италии, в том числе и Риме, были разрушены десятки роскошных зданий, останки которых позднее выдавались за античные руины...
«И что же мы видим после всего сказанного в этих томах нашего исследования? — вопрошал Морозов, заканчивая очередной том. — От древней классической Греции и от древнего классического Рима ничего реального не осталось. Не осталось ничего реального и от Древней Финикии, Древнего Карфагена и от царств Израильского и Иудейского»..
На что же мог рассчитывать Морозов после подобных заявлений? Меньше всего на прекращение издания в 1932 году и наложение строжайшего запрета на малейшее упоминание об этих работах в советской печати на долгие пятьдесят лет...
Николая Александровича и на этот раз спасла фантастическая разносторонность: перестав работать над запретной темой, он переключился на другие проблемы, которые успешно разрабатывал до самой смерти в возрасте 92 лет. Заряд жизненных сил в этом необыкновенном человеке был таков, что в начале Великой Отечественной войны, перевалив за восьмой десяток, он записался в народное ополчение...